Помню подошёл ко мне знакомый

Когда люди, с которыми раньше общались, делают вид, что не знакомы.

помню подошёл ко мне знакомый

Помню, подошел ко мне знакомый с сумкой Louis Vuitton и сказал Эта сумка стоит больше, чем всё, что на тебе одето. А я ему такой: Надето. И один мужик лет 50 просто подошел ко мне около какой-то потому что посылать знакомого на хер довольно грубовато, может . плохая память на лица, когда помнишь вроде, но не помнишь кто, бесит. +1. -Тим, обещай мне, что после моей смерти вы не будете выпускать Помню, подошел ко мне знакомый с сумкой Louis Vuitton и сказал".

А вот в Казани это никому неинтересно, народ не. В Перми и Екатеринбурге не был, не могу сказать. А в Питере, да — много веселого. Один раз ездил просто подраться: Я недавно был там, проходил мимо Дворцовой площади, сразу вспомнилось, где мы бежали, где я противника повалил… Сейчас думаешь: Такая красота — как там вообще можно было драться?!

И в первый раз на соревнованиях по самбо тоже страшно. Первый раз — всегда страшно, а когда систематически что-то делаешь, этот адреналин проходит.

И мне кажется, это нормально, когда спортсмен может подраться за какой-то коллектив. Я не верю в эту историю, что на улице все совсем по-другому и спортивные навыки не помогают.

Что типа все решают дух и характер. Хорошему спортсмену все равно будет проще. Если для нормального человека драка — это стресс, то спортсмен к такому стрессу уже приучен. А на самом деле дерутся и дерутся. Просто надо головой немного думать и. И никакие тактические схемы на улице не работают — все рубятся, пара ударов в голову — вот и вся схема. Или, например, тебе дают задание кого-то конкретного взять — выключить лидера. А начинается драка — и на тебе уже двое висят.

Вряд ли ты в такой ситуации доберешься до цели.

Анекдот № Помню, подошел ко мне знакомый с сумкой Louis Vuitton и

Жизнь и компьютерные игры научили меня, что сначала надо выбивать слабых, а потом драться с сильными. Потому что если сразу схватиться с сильным, то слабый может напрягать, мешать сосредоточиться. Динамовцы сели в начале салона и так активно стали кричать, прямо не замолкали.

В автобусе тишина повисла. А динамовские мужики огромные были, бывшие десантники. И в этой тишине они встали и пошли ко мне… Тогда мне было непонятно, почему мои товарищи за меня не заступились.

Они ведь и постарше были, могли разрулить. Я ответил, что не. В итоге они остыли и отошли. Ситуация мне не понравилась: Но тогда я, правда, думал, что меня там положат. Причем удар был по касательной, но шишка огромная появилась, прямо на глазу набухла.

Потом все под глаз ушло и стало синим. А когда лежишь и тебя бьют — просто синяки, ничего особенного. Нокаутов в массовых драках не так уж и. Это как если бы я увидел в переходе фальшивящих алкашей в косухах и по ним оценивал все рокерское движение. Я сам несколько раз с пьяными фанатами цеплялся, которые в метро начинают лезть к обычным прохожим, потому что это неправильно. А мы, если где-то договариваемся подраться, никому не мешаем. Ну да, есть такая культура.

Почему-то тощих эмо-мальчиков никто не называет дебилами, а про фанатов часто именно такое мнение. От человека зависит, я, например, сегодня выступаю в ММА, представляю команду Industrials, где очень серьезные ребята собрались. Плохо это или хорошо? Сразу подошли ко мне ,стали вокруг меня и глумились. Только один из них стоял в стороне и помалкивал. На следующий день это всё ещё сон опять проходила мимо той беседки,возле неё стоял тот парень который тогда стоял в сторонке схватил меня за руку и завалок в беседку я в этот момент,ясное дело была в панике.

Он сел там на скамейку и начал что-то мне говорить. Я сижу с ним рядом на скамейке в беседке. Я спрашиваю у него -а разве они не будут против? Я сижу с опущенной головой и он. Он потихоньку приближается к моим губам,своими. Я не выдерживая и прикасаюсь своими губами к.

И тут начинается поцелуй. Всё происходило минут пять,а то и.

  • Пела сегодня в»караоке»….. подошёл какой то мужик…. дал мне 500 рублей
  • Александр Куприн. «Путаница»
  • Белое солнце судьбы

Было такое чувство что этот поцелуй первый для нас обоих. Учтём то,что всех этих людей я не знаю совершенно и никогда даже не видела. Хоть и у меня есть парень.

Ирония судьбы, или С легким паром 1 серия

Но мне было обидно Вскоре он расстался со своей девушкой. И признается, что я ему нравлюсь, на что я отвечаю взаимностью ;: В школе за одной партой со мной сидит парень, который мне безумно нравится.

Можно сказать до потери пульса, как нравится! Мы всем классом отдохнули естественно он там тоже былну вы меня понимаете- вино, водка, тусовка Когда все уже были никакие, тогда я пошла домой. Всё как пологается- выпила воды сушнячок был и легла спать. И так, начинает сниться сон. Мне было очень приятно. Проснулась в полнейшем шоке. Сейчас сижу, печаю это сообщение и плачу. К чему это приснилось? Сон нечего не сулит. У меня тоже самое с одноклассником. Правда мы знакомы,но не общаемся.

А прошло уже достаточно времени,и повторялся он каждый месяц. Мну приснилось что меня парень поцеловал чуть ли не взасос Ты, крымский татарин, оказывается, честный! Кроме того, из чемодана генерал достает несколько самых красивых украшений и дает отцу, для жены. Тогда жена генерала снимает свой перстень, и передает моей маме. Отец взял кольцо и домой прибыл. По приезде отец к своему отцу, моему дедушке, который напротив нашего дома жил, первым делом подошел: Как отец вернулся в деревню, помещик из д.

Тобен-Куй дал ему мажару большая подвода с двумя биндюгами с двух сторон4 лошади, 2 вола, корову. Я помню, вечером пошел слух по деревне, что, мол, завтра придут большевики, надо спрятать что есть, так как все забирали. У нас был большой кусок хлеба, отец поделил на 3 части: И это мы съели, двери закрыли, а во дворе были индюки, куры, мне уже 5 лет, я видел, как большевики нашу птицу саблями резали, ломали перегородки в деревне и тем топили большие котлы.

Деревенскую птицу потрошили, чистили, и кидали в котел, съели все, ничего не осталось. После этого в деревне пошла Советская власть. Но пахотной земли в деревне, естественно, не прибавилось, где посеять и получить урожай, яблоками ведь жизнь не спасешь. Но мой отец окончил тав-даирское медресе, это было большое четырехугольное здание еще до большевиков, и там работал 2 года поваром.

Потом отец был немного более грамотен, чем другие односельчане, умел читать и писать по-русски, криво-шиво, но писал, и говорить. Поэтому в итоге отца избрали председателем деревенского Комбеда, после он поехал в наркомзем Крыма ныне здание Крымгаза на пл.

Советскойгде работал муж младшей сестры моей матери Абдурахманов. Отец передал через дядю кому-то в руководстве Крыма, возможно, Вели Ибраиму, просьбу. Мол, в деревне Суин-Аджи, название которой в переводе с татарск. Денисовкараньше жили швейцарские немцы, но все они после окончания Первой Мировой войны во время революции уехали в Швейцарию, и на всю деревню оставались только очень старые Ганс Иванович, Эрнст Иванович и плотник с женой, они никуда не могли уехать. И вот эту пустую деревню отец попросил у Абдурахманова для поселения.

Дали разрешение на переселение, но ЦИК заметил, чтобы сначала все же съездили туда жители тав-Даира, посмотрели, и если понравиться, тогда уже переселялись. Поехали из Тав-Даира в Суин-Аджи 4 "линейки" повозка без бортовя тоже с вместе отцом отправился, посмотрели, особенно понравились 4 хороших сада, в них фруктов много. Мы стали ходить по садам, а там жил один цыган Ибраим, караулил сады, он нам все показал, где какие земли. Как хорошо было все, нагрузились яблоками и вернулись домой.

В деревне раньше находились немецкие молочно-товарные фирмы, и знаете, какая была культура. Красота прямо, в коровник зайдешь, как в доме чистота, стоки специальные, везде вода течет, высокие потолки, на специальных балках потолок сделан, на крыше шифер специальный, состоящий из маленьких частей, красиво, и деревянные окна наверху. Там немцы делали сыр "кашкавал". Начали мы жить в этих домах, при этом первые 3 года государство ничего не брало, люди стали богатые, у всех появилось как минимум по одной корове и лошади, а переехали 25 семей, все бывшие батраки баевские.

Через 2 года все стали барахлиться, оказывается, когда на себя работаешь, все очень хорошо делаешь. Но затем пришла беда - в сентябре г. Отец выбежал на улицу, младшего сына захватил, а я остался в доме, коридор и все развалилось, отец пробрался через завалы и меня вытащил.

А моя стена в зале, где я лежал, разрушилась, я остался, хотя чуял, что идет какой-то шум со стороны Алушты. После землетрясения отец как руководитель поехал в город и привез в деревню 3 человек на "линейке", они сказали не заходить дома, так как в 2 часа дня будет повторение. И действительно, в указанное время такое землетрясение началось, еще сильнее, чем ночью. Как все успокоилось, решили новые участки для строительства выделить, дорогу на Симферополь построить, тротуары между домами, и путем жеребьевки переселились в новые дома, государство сильно помогло.

Это было в гг. Тем временем пришла пора мне учиться. В деревне школы не было, только в г. Родители всех детей отправили учиться, не помню таких, кто в школу не ходил, учили и русский и крымско-татарский языки. Первой моей учительницей была Акиме Аблаева, она с мужем Гафаровым, художником из Евпатории, приехала жить к. Наша деревня была хорошая, люди разбогатели, со всех сторон тянулись туда люди, принимай их в артель и. Помню, носить-то на ногах у меня не было обуви, только "чаблы", это сандалики такие, у которых задники срезаны, с ними к доске бегал, все "чап-чап-чап" по классу разносилось, и один раз меня учительница в угол посадила, у своего колена, за то, что я такой неряшливый.

Окончил я два класса, третий класс в деревне нельзя было открыть, и нас послали в д. Там я проучился в интернате 2 года, требования к ученикам были хорошие, учили с толком. Директором интерната был мой дядя, родственник по матери, кормили, учились в интернате не только из нашей деревни, но и из соседских деревень, человек, наверное, 30 собралось. Был там прекрасный человек, председатель сельсовета Зекирья, он приходил, смотрел, какие недостатки есть в интернате, помогал нам их устранять, поваром был дядя Мороз, вообще нас очень хорошо кормили.

Оттуда меня перевели в какой-то детдом, назывался он "Пастак", видимо, по названию деревни. После перевели еще куда-то, где было много-много вшей. Одеяла нам дали, как развернули, там тоже столько вшей. Битакская, 12 ныне здание на территории больницы. В ФЗУ я проучился до г. Летом из ФЗУ нас возили в Севастополь строить жилкомбинат на ул. Маркса, мы опалубку, полы и потолки делали. Селили в общежитие, и кормили неплохо, даже когда и дельфином кормили, у него мясо вонючее очень, но иногда, бывало, рыбой нас баловали.

Кроме того, премировали за хорошую работу. В ФЗУ также учили на крымско-татарском и русском языках, тогда как раз появились книги на крымско-татарском языке, например "Кырым татар теле" в переводе "крымско-татарский язык".

Но в связи с началом голода в стране в ФЗУ также стало голодно, начали вещи красть, у меня, к примеру, все костюмы украли, и в г. Я строгал, сколько силы хватит, колхоз давал один черпак кукурузной баланды за трудодень.

Однажды утром прихожу на работу в мастерскую, недалеко табачные сараи были, Шабан Ага открывает дверь, а там кобыла скинула жеребенка, дохлого, он так обрадовался, взял его и понес домой, где жеребенка обработали его жены, у него их 2. Сварили мясо, позвали меня кушать, я отказывался-отказывался, все-таки пришел, рвал, но все равно поел. Во время голода в нашей семье жило три украиночки: Ксения, Анюта и Гаша.

Они спали у нас и кушали у нас, отец как председатель артели им давал немного работы. Платил деньги, иногда они ездили домой, кое-что отвозили из продуктов родителям. После тяжелого периода пошла молотьба, "хирман" называется, тогда уже молотилками с мотором пользовались, я стал на ней работать, на соломе спал, ее же греб и тянул. Осенью один наш земляк Исмаил Бекиров предложил мне: У тебя же голова работает, зачем в деревне сидишь?

Давай я тебя отвезу в Симферополь". Я согласился, мы предупредили моих родителей, они дали немного денег, и я поехал поступать на крымский педрабфак. Это было 2-х этажное здание на ул. Лазаретная, 14 ныне ул. Студенческая, 14там в Первую Мировую лазарет на улице.

Заведующий педагогической частью Бекиров вызвал меня, в комнате висела доска, дал мне задание, на сложение и вычитание, что соответствует первому курсу педрабфака, я все написал, он похвалил меня и дал предложения писать, все запятые проверил, отлично все, принял меня на первый курс.

В здании мы занимались в маленьких комнатах, недалеко и жили. В общежитии моим соседом был второкурсник Белял Муртазаев из алуштинской деревни, я с ним сидел, что он делает домашнее задание, и я тоже делаю, что он пишет, по всем предметам я с ним вместе занимаюсь. К концу первого года Белял сказал директору: После 2-го курса наш педрабфак перевели в Евпаторию, я не поехал туда, многие мне советовали, товарищи и учителя, пойти на подкурсы Симферопольского пединститута, я обратился к председателю курсов Есаулову, интересный такой человек был, шутник.

Оказался я на подкурсах, в которых всего училось 64 человека, причем дали стипендию, каждый месяц Есаулов приходил и шутил: В общем, я поступил на факультет физмата, предметы были тяжелые, из нас только 4 поступили на 1-й курс физмата.

А наши татары, которые не поехали в Евпаторию, они плохо знали русский язык, а мы же в деревне вместе с русскими жили, поэтому я знал русский язык, хоть и фальшиво. А они ничего не знали, им на истфаке лекцию по средней или новой истории, инлитературе читают по-русски, они как бараны сидят.

Поэтому они пришли к завучу Нарциссову директором был Бекировделегация целая, попросили, чтобы меня направили на исторический факультет, я у них был как переводчик.

Нарциссов посмотрел, открыл мою зачетку: Я к ребятам обратился, они упросили меня помочь им, я написал заявление, и на следующий день в г. Наряду с гражданскими предметами в институте нам преподавали военное дело, 2 раза в месяц мы выезжали в поле на целый день, бегали, ползали, стреляли лежа.

Преподавал его кадровый военный, к концу каждого курса выезжали в военные лагеря за. Луговое, на целый месяц, если не. Учили и строевой, и стрельбам, но стреляли из старых ружей, трехлинейки не давали, и патроны холостые, штыковому бою учили через специальное упражнение: Но форму не выдавали, в гражданском занимались. Также большое внимание уделялось физической подготовке, физкультуру нам преподавал зав кафедрой Зильберг, его помощником был Ахенштейн, маленький сам, но штангу так поднимал, что не поверишь, сильный.

Я тоже занимался штангой, гимнастикой, волейболом. Во время отдыха мы часто собирались на ул. Пушкинской, днем там машины ходили, а вечером берешь под ручку девушку, во рту папироса или "Казбек", или "Красный Крым", даже стишок был: Именно тогда у меня закралась мысль в голове стать партизаном когда-то, так как его очень уважали, встречали отлично. Окончил я пединститут в г. Я рассердился, и не стал переправлять, хотя этого проклятого слова "эксперимент" я прекрасно значение. Так окончил институт, когда пришла московская комиссия в пединститут, так как Крым подчинялся РСФСР, распределяли в разные школы в деревни, я сказал: И меня оставили до августа г.

Откуда деньги брать, дорога, где жить? И случилось так, что как раз в институте находился инспектор народного образования села Саки, такой горбатенький человечек по фамилии Киримов, он предложил одно место, работы много, деньги заработаю.

помню подошёл ко мне знакомый

Директором школы был Зильберг, завучем Иван Афанасьевич Сиваков, они обрадовались очень, там работала одна наша студентка Селинская, они никак не могли сработаться с ней, и поэтому мне были очень рады.

Так что пришел 1 сентября в школу, нанял квартиру в доме на ул. Курортная, 16, хорошие люди попались. Работал очень хорошо, мною были довольны, ученикам очень понравилось мое изложение, у меня ведь было много книг, которые я приобрел в то время, как мы были в Ленинграде на практике в течение 15 дней столько же были в Москвевсе исторические места видели.

На командировочные все купили себе туфли, штаны, а я купил книги, в том числе энциклопедию Луиса Рамбо, с красивыми картинками во время войны спрятал ее под землю. Вот уже будучи в Саках, я услышал о войне.

Там, где сейчас в городе расположено здание универсама, стоял столб, на нем все время размещали объявления, и среди собиравшихся у него людей постоянно шли разговоры о войне, то о том, что Риббентроп приезжает в Россию заключать договора, то что: Также на столбе было радио, и в один день оно трубит, что мы заключили договор о ненападении с Германией.

А в церкви был клуб, там крутили кино, организовывали танцы, также из Симферополя приезжали лекторы читать доклады, 2 раза приезжал мой друг, который со мной учился, Дашевский Самуил Абрамович, знаменитый человек, читал лекции о международном положении.

Недоцелованный. Ушел генеральный директор издательского дома «Норд-пресс» Леонид Левин

Когда он читал, в зале была суматоха прямо, всем было очень интересно. В декабре г. Врачи меня признали годным к нестроевой, с пятками были проблемы, вроде какие-то кривые, хотя я не чувствовал ничего. Меня назначили на Дальний Восток, потом искали мне фуфайку по всему району, чтобы одеть потеплее, не нашли и оставили меня, следующий заход дожидаться, поэтому мне разрешили поехать домой, где я взял отцовское пальто.

Приехал, и вторым заходом меня уже отправили в город Барановичи, сначала наш состав везли на финскую войну в г. Выборг, постояли там, еще помню, печки топили торфом, грелись, кормили нас нормально, голодными не были, но форму еще не выдали. Только после этого отправили в г. Слоним Барановичской области, от Слонима до Барановичей 55 км. Туда прибыли, сразу меня направили в полковую школу младших командиров го стрелкового полка потом переименовали в й мотострелковый полк й мотострелковой дивизии под командованием Бекжанова.

Полковым командиром был Коваленко, затем казах Каруна, полковой школой мл. Сразу после назначения 5 января г. При том еще получилось так, что в наш полк пригнали из Ср. Азии мусульман, так они этого Егорова ни во что не ставили, только требовали: Форму мне выдали через 15 дней, до этого все в гражданском. После нас кавказцы приехали с большими бородами, формы в полку нет, они пошли по городу, целый батальон, наверное, человеквоенное положение, до 12 марта еще шла финская война.

Анекдот №988945

А в Слониме все магазины прямо на улице расположены, небольшие магазинчики в домах, окна открой - магазин. Так кавказцы все вытащили из магазинов, ни хлеба, ни колбасы, ни сыра, ничего нет, голодный стал город.

Эти кавказцы целый месяц ходили без обмундирования, оказывается, его послали не в Слоним, а в другое место, ошиблись. Из Слонима перевели нас в Барановичи, это уже областной центр, неплохой городишко, хотя все постройки деревянные.

Но обстановка там была тяжелая: Когда потемнело, я возвращался в часть, как замполит я имел право до восьми часов в городе быть, и как раз шел мимо театра, вдруг в меня стали стрелять, я побежал, вышел на большую дорогу, и вернулся в часть.

Тут не повоюешь, в увольнительную оружие не давали, нельзя. Потом был приказ об осторожности, а то целыми отделениями убивали: Это поляки так к нам враждебны были, они еще и в след нам постоянно кричали: Командиром батальона был Пеков, очень хороший, опытный командир, он еще вместе с "русским Наполеоном" Тухачевским воевал в г. Когда выходили на военные учения, к реке Неман, он показывал, где 20 лет назад проходили наши войска.

Рассказывал, что они дошли до августовских лесов, мы были там, огромные деревья, ужас, сплошные леса, красиво-красиво, такие хорошие места есть на Земле, оказывается. Потом мы с грустью возвращались в расположение. Также в конце г. С солдатами он обращался очень хорошо. Кроме того, в честь тилетия Сталина мы делали лыжный поход, я на лыжах до этого не стоял, а мы 11 или 12 км должны были идти. Я еле-еле вернулся после него, у меня ноги все время в разные стороны шли.

Потом в пулеметную роту прислали из Москвы политрука по фамилии Свердлов, а меня назначили заместителем начальника клуба и одновременно начальником библиотеки. Это было 15 февраля г. Денег не жалел, но и у меня водились деньги. В библиотеке у меня была скрипка, когда никого нет, я на ней играть любил. Также в полку самым хорошим командиром, всеобщим любимцев был лейтенант Кожухар, он так культурно подходил, так понимал человека, что хотелось у него учиться.

Мы ходили строем в городские кинотеатры, где нам крутили в основном картину "Летчики", и другие, но их уже не помню. Для развлечения рядового и командного состава я из г. Барановичи нанимал артистов для выступлений в клубе. Кстати, мы с ними любили ездить на лошадях по окрестностям, и мы видели, как польских офицеров наши войска держали под проволочным заграждением. И однажды мы втроем снова выехали погулять и увидели, что все эти польские офицеры, бедные, лежат под солнцем мертвые, кругом охрана стоит, тогда всем сказали, что их расстреляли немцы, но мы же видели, что они у нас находились.

помню подошёл ко мне знакомый

Только Горбачев признал факт расстрела 27 тысяч польских офицеров. А тогда уже к г. Знаете, они были очень грамотные, знали о нас и колхозе больше, чем мы. Обычно отправляли в деревни. Куда надо было идти по лесу км Я сначала делал выступление, а потом местные жители вопросы задавали, и такие сложны, должен сказать. К примеру, задают вопрос: Но Вы же у крестьян землю отобрали и сделали колхозы, как это можно?

Так где же моя, крестьянская собственность, вы ее хотите в колхоз отобрать? Но на мои лекции много народу набивалось, даже лежали в проходах. В конце собрания местные такой итог подводили: Поспал, ничего, на следующий день коммунисты привели меня обратно и сдали комиссару.

После этого я комиссару сказал: Очень плохо принимали. Также когда мы стояли под Слонимом в Жировицах, меня еще посылали в школы организовывать комсомольскую организацию. Вечером в школах собирали молодежь, и я перед ними выступал, рассказывал о комсомоле, о героизме молодых ребят. Некоторые соглашались, но некоторые говорили: При чем в этот раз отправляли меня одного, не знаю, почему так делало командование, просто давало мне машину и езжай в школу, а директор уже назначал людей на собрание, и ребята собирались, я вроде как урок делал.

Но вот записывать в комсомол я не записывал, за это местные горком и райком комсомола отвечали. К июню г. Жировицы, где мы стояли, было 5 церквей и монастырь. Оказывается, там по легенде человек увидел золотой крест, рассказал о видении, и на этом месте и построили церкви.

И в церкви ежегодно приезжали со всех сторон на какой-то большой праздник, это бывало летом. И как раз мы только расположились перед праздником, и когда вели службу, наши командиры включили музыку, как раз в период шествия с крестами. Тогда поп пришел, здоровый такой, с крестом, к полковнику Каруне: Нельзя так поступать, это для нас святое время" И мы убрали музыку.

Когда мы, однополчане, встречались после войны каждый год в Краснодарском крае, Украине или Белоруссии, я как-то предложил нашему начальнику Малыгаеву поехать в Жировицы, и решили поехать туда человекзашли в церкви, там такая красота, картины, убранство. Вот это была культура, настоящая. И как раз тогда я услышал историю создания монастыря и церквей, такие грамотные люди нам ее рассказали, редко такие встречаются. Также в поселке встретили оставшегося в живых начальника полкового оркестра и его жену.

Они там жили, встретили нас, мы прошлись по тем самым улицам, где ходили до войны. Так случилось, что я сдружился с начальником ПФС продовольственно-фуражное снабжение Злотниковым.

Я ему понравился чем-то, он в библиотеку часто заходил, и приглашал меня вместе с ним делать пробы завтраков, обедов и ужинов. А до войны в войсках хорошо кормили, мясо часто было, каши, но в основном наваристый борщ.

И вдруг 17 июня пришел приказ выступить из района Слонима к государственной границе. Автомашин у нас в полку было достаточно, и полуторки, и ЗИС-5, так что наши войска поехали к границе.

Мне же приказали остаться одному в расположении полка, чтобы собрать политпросвет имущество, инструменты, необходимые на границе, так что го июня я собирался, а го за мной прислали ЗИС-5, и я выехал, шофер уже знал куда, к р.

Проехали севернее Бреста, в лесочке остановились, на той стороне фашисты, здесь. Расположились лагерем, поставили палатки и сделали летний клуб, деревья некоторые вырубили, по сторонам же повесили большие, 1 м. Еще по дороге стали замечать, что везде лежат снаряды, бомбы, винтовки и автоматы, кучами сложены, в лесу снова видели.

Наверное, я думаю, наши готовились обороняться. Перед началом войны, где-то за полтора дня, нас построили, и перед нашей дивизией выступил генерал армии Павлов, ростом невысокий, полненький такой, но грозный, он сказал: Вы думаете, что будет война?

Никакой войны не будет! Я проверяю свои танки, пехоту, авиацию, а теперь до вас добрался! Не прекратите разговорчики, прогоню по такой жаре до Минска и обратно! После спокойно заснули в палатках, я спал отдельно с начальником клуба Москаленко в двухместной палатке. Ночью к нам в палатку заходит дежурный по части, и говорит: Потом под силой оружия дежурный заставил убрать портреты и закрыть их листьями, чтобы маскировку сделать. После этого наконец легли спать, но в 3. Я видел, что в первый день войны через Брест на Минск в небе прошли немецких бомбардировщиков в первой волне, и истребители сопровождения, все кругом стало черным, нам стрелять по немецким самолетам запретили, но один зенитчик из го полка не выдержал, выстрелил, подбил один бомбардировщик.

За это его наказали сильно, за то, что демаскировал позицию. Через час пошли во второй волне 92 самолета, в третьей - более Потом уже, мы стоим в лесочке, дорога идет на Брест, там бои идут, от наших позиций же все хорошо просматривается, мы даже видели, как перед войной через железнодорожный мост везли в Германию уголь и пшеницу.

помню подошёл ко мне знакомый

У нас же пошла неразбериха в войсках, оказывается, перед войной все места в Белоруссии оказались заполнены немецкими шпионами, в том числе в милицейской форме. Они уже заняли и аптеки, и магазины, и различные управления. К кому будешь обращаться? Утром 22 июня меня поставили дежурить при клубной машине, а все командиры и комиссары куда-то сбежали, никого не осталось в расположении. Я же должен был слушать, что скажет Москва по радио, а там все выступали дикторы Берцов и Тиунов, рассказывали о делах в сельском хозяйстве, о колхозах, музыку ставили, и ни слова о войне.

Нас же сразу после начала войны оттянули глубже в лес, солдатам некуда деваться, приказов нет, душа горит, что делать. И только уже в И последняя фраза у него была: Они вывели нас вдоль дороги, построили у обочины, целая дивизия, там и артиллерия полковая, минометы.

Выдали сухарей и по гр. У бойцов в основном были старые русские винтовки, длинные-длинные, а мне дали гранаты и пистолет ТТ с 16 патронами к нему, я возмутился: Комиссар посоветовал гранаты кидать. К вечеру мимо нас походным маршем пошла немецкая колонна в сторону Минска, и мы дали бой вдоль дороги из лесочков. В первые минуты мы здорово немцев побили, они оказались застигнуты врасплох, хорошо побили и танки, и пушки, и солдат.

Мне даже казалось, что если так пойдет, мы обязательно победим, но потом немцы спрыгнули с машин, опомнились и начали стрелять по нам, вызвали авиацию, нас стали сильно бомбить, а немецкая пехота как раз установила чешские пулеметы "шкода" с рожком вверху, начала очень метко по нам бить.

К счастью, немцы ночью не воевали, часам к восьми вечера бой затих, но очень многих побили. Из нашего полка осталось 11 человек в живых. Командиром группы стал командир 9-й роты Шепетков, к нему присоединился начальник штаба 1-го батальона Базаров, бойцы Никитин чувашИванов чуваш, у нас в клубе художником былХренов, Баркан, Ярошевский, Ставрунов, один не наш, я его не знал, он все с саблей ходил и другие, кого я уже не помню.

Как собрались вместе, осмотрелись, везде мертвые, в лесу валялись деревья, спиленные пулеметом, но, к счастью, потемнело, немцы не стали в лес заходить, а пошли дальше по дороге. Мы же двинулись в сторону Минска, и были вынуждены переплыть р. Щара, какие там реки были, бурные, много их попадалось, потому что везде немцы. По дороге видели множество наших убитых солдат и множество разбитой техники.

С Алтайского края какая-то танковая дивизия шла к нам на помощь, еще до войны, и все застряли в болотах. Мы видели, как у небольшого мостика застряли в болоте танки КВ, ни выйти, ни стрелять, ничего не могут. Также дальше я увидел ужасную вещь: После такого я уже ничему не удивлялся. Кроме того, видели наши большие склады оружия и снарядов, которые все потом достались немцам. И сколько продуктов по дорогам было разбросано, каши в брикетах, макароны, всего полно, машины разбиты, а еда рассыпана.

По дороге к нам присоединились летчики из авиачасти, которую пригнали в д. Альбертин, что недалеко от Бреста, они там расположились, и всем до начала войны дали задание разобрать и чистить матчасть и самолеты, а самих летчиков на дней отпустили в увольнительные.

Они все дружно пошли по девкам, они там, чего уж скрывать, дешевые. И в первый день войны я не видел ни одного нашего самолета, только когда мы отступали, 1 самолет сбросил в лесу сливочное масло в пачках. Наш командир Шепетков как раз недалеко был, он прошел Халкин-Гол, финскую войну, уже соображал, что к чему, и потому масло котелком как ударил сверху и забрал почти полкотелка масла.

Позже оказалось, что этим маслом мы и спаслись. Также командиры нам рассказали, что в брестском приграничном районе в первую же ночь немцы разбомбили казармы, где спали наши солдат, в одной 12 человек погибло, в другой все 90 спящих, а третью казарму вообще разнесло. Это были хорошие казармы, построенные еще при царе, крепкие, из жженого кирпича на цементном растворе, и в первую же ночь были разбомблены.

Волковыск в лесочке, почти все солдаты сняли гимнастерки, а мне мои командиры не разрешают раздеваться, знаки я также не снял, думал, пускай так убивают. И тут приводят ребята человека в гражданском, вроде шпиона поймали, видно по лицу, что еврей, он мне говорит: